Необоснованная налоговая выгода и лицензионный договор

Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 24 декабря 2013 г. N Ф05-16244/13 по делу N А40-39231/2013 (ключевые темы: товарный знак — лицензионный договор — лицензионные платежи — необоснованная налоговая выгода — договор поставки)

Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 24 декабря 2013 г. N Ф05-16244/13 по делу N А40-39231/2013

24 декабря 2013 г.

Дело N А40-39231/13-20-128

Резолютивная часть постановления объявлена 23 декабря 2013 года.

Полный текст постановления изготовлен 24 декабря 2013 года.

Федеральный арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Антоновой М.К.,

судей Дудкиной О.В., Жукова А.В.,

при участии в заседании:

от заявителя: Знатдинов Э.Ш. по дов. N 05-26/1 от 20.12.2013

от ответчика: Миронцева Л.П. по дов. N 05-26/1 от 20.12.2013, Киселева Е.В. по дов. N 05-26/18 от 27.08.2013

рассмотрев 23 декабря 2013 г. в судебном заседании кассационную жалобу Инспекции ФНС России N 18 по г. Москве

на решение от 18.06.2013,

Арбитражного суда города Москвы

принятое судьей Бедрацкой А.В.

на постановление от 16.09.2013,

Девятого арбитражного апелляционного суда

принятое судьями Сафроновой М.С., Дегтяревой Н.В., Порывкиным П.А.,

по заявлению ООО «Церсанит Рус» (ОГРН: 5077746689202),

о признании недействительным решения

к ИФНС России N 18 по г.Москве (ОГРН: 1047718048289)

УСТАНОВИЛ: Общество с ограниченной ответственностью «Церсанит Рус» (далее — общество, заявитель) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании недействительным решения Инспекции Федеральной налоговой службы России N 18 по г. Москве (далее — инспекция, налоговый орган) от 07.12.2012 N 737 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 18.06.2013 заявленные обществом требования удовлетворены.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.09.2013 решение суда от 18.06.2013 оставлено без изменения.

Инспекция, не согласившись с судебными актами, обратилась в Федеральный арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить решение, постановление судов и принять по делу новый судебный акт, в связи с неправильным применением судами норм материального и процессуального права.

В жалобе инспекция ссылается на получение обществом необоснованной налоговой выгоды; общество не использует товарный знак в своей предпринимательской деятельности, и более того, не имеет возможности для его использования, так как ничего не производит, а исключительно перепродает готовый, упакованный и маркированный товар.

В судебном заседании представители инспекции поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Представитель общества возражал против доводов жалобы, считая судебные акты законными и обоснованными.

Законность и обоснованность судебных актов проверена Федеральным арбитражным судом Московского округа в порядке, установленном статьями 284 , 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как установлено судами и следует из материалов дела, инспекцией проведена выездная налоговая проверка общества за период с 01.01.2009 по 31.12.2010, по результатам которой составлен акт выездной налоговой проверки N 625 от 28.09.2012 и с учетом результатов рассмотрения материалов проверки и представленных заявителем возражений на акт проверки, налоговым органом вынесено решение от 07.12.2012 N 723 «О привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения», которым общество привлечено к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения, обществу предложено уплатить недоимку по налогу на прибыль в размере 21 524 121 руб., пени в общей сумме 2 405 440 руб., штраф в размере 3 398 877 руб.

Основанием для вынесения оспариваемого решения послужили выводы налогового органа о том, что заключение лицензионного договора на использование товарного знака б/н от 10.04.2009 не влияет и не могло повлиять на реализацию продукции, приобретенной у производителей-поставщиков, для дальнейшей перепродажи на территории России, так как данная продукция уже маркирована маркой «CERSANIT» самими производителями, (производители входят в холдинг «CERSANIT» S А и производят продукцию только марки «CERSANIT»), а также в условиях договоров поставки нет каких-либо запретов на дальнейшую перепродажу товаров. Также правообладателем торговой марки «CERSANIT» S.A» (Лицензиар) по лицензионному договору на использование товарного знака (неисключительное право), заключенному с кипрской фирмой ООО «CRTV Лимитед» (Лицензиат), не возложено обязанности взыскивания каких-либо платежей от продавцов товаров, уже обозначенных маркой «CERSANIT».

Общество самостоятельно не производит керамическую плитку и мебель для ванных комнат, самостоятельно не размещает товарный знак на реализуемую продукцию, не несет расходы за обозначение товарного знака на реализуемую продукцию, а осуществляет только оптовую перепродажу продукции, уже обозначенную товарным знаком «CERSANIT», так как закупает продукцию только у поставщиков, входящих в состав холдинга «CERSANIT» S.A. и выпускающих продукцию марки «CERSANIT».

С учетом изложенного, налоговый орган пришел к выводу, что общество произвело экономически необоснованные расходы в виде процентов за использование товарного знака.

Решением Управления ФНС России по г.Москве от 27.02.2013 N 21-19/019550, решение инспекции от 07.12.2012 N 737 оставлено без изменения, апелляционная жалоба заявителя — без удовлетворения.

Посчитав свои права нарушенными, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании ненормативного акта налогового органа недействительным.

Удовлетворяя заявленные обществом требования, судебные инстанции исходили из того, что в результате заключения обществом лицензионного договора бюджет Российской Федерации получил дополнительные денежные средства в виде увеличенных таможенных платежей, включая НДС. Помимо этого при выплате лицензионных платежей, общество исполняло функцию налогового агента, перечисляя НДС с данных платежей в бюджет РФ.

Изучив материалы дела, выслушав представителей сторон, проверив соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения судами норм материального права и соблюдения норм процессуального права, обсудив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены судебных актов.

В соответствии со статьей 252 НК РФ производимые налогоплательщиками расходы должны быть обоснованными, документально подтвержденными и производиться для осуществления деятельности, направленной на получение дохода.

Под документально подтвержденными расходами понимаются затраты, подтвержденные документами, оформленными в соответствие с законодательством Российской Федерации.

Судами установлено, что реальность осуществления сделки со спорным контрагентом налогоплательщиком подтверждена и инспекцией не опровергнута. Представленные в подтверждение понесенных расходов первичные документы соответствуют требованиям ст. 252 НК РФ.

В жалобе инспекция приводит довод о том, что заявитель не использует товарный знак в своей предпринимательской деятельности, и более того, не имеет возможности для его использования, так как ничего не производит, а исключительно перепродает готовый, упакованный и маркированный товар.

Данный довод был предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций и правомерно признан несостоятельным.

Судами исследованы документы, подтверждающие использование заявителем товарного знака в предпринимательской деятельности (в частности, договоры с подрядчиками: ООО «Арт Стиль», ЗАО «ЭКСПОЦЕНТР», ООО «СтройИнжиниринг», ООО «Страйд» и фотоотчеты к данным договорам).

Кроме того, в ходе выездной налоговой проверки инспекция исследовала данные документы и не нашла каких-либо оснований для предъявления претензий к обществу в отношении указанных контрагентов. Из содержания решения о привлечении общества к налоговой ответственности следует, что использование заявителем товарного знака налоговым органом не оспаривается.

В жалобе инспекция приводит довод о том, что продавая готовый товар, правообладатель товарного знака автоматически предоставляет право на его дальнейшее использование.

Судами рассмотрен заявленный довод и ему дана правильная правовая оценка.

Согласно условиям лицензионного договора от 10.04.2009, использование товарного знака (как средства индивидуализации) включает в себя: использование товарного знака в фирменном наименовании организации; на бланках организации: письма, счета-фактуры, приказы, товарные накладные; в рекламных материалах: буклеты, макеты, брошюры, визитки, баннеры и прочее; для индивидуализации при участии общества в выставках и при оформлении комнат-образцов; при изготовлении стендов и экспозиций для демонстрации.

Таким образом, исходя из предмета лицензионного договора, суды пришли к правильному выводу, что обществу не передавались права по нанесению на реализуемые им товары товарного знака «CERSANIT».

Соответственно лицензионное вознаграждение уплачивалось не за право общества нанести на товар, рассматриваемый товарный знак, а за перечисленные в договоре иные правомочия.

При таких обстоятельствах попытка налогового органа подменить предмет лицензионного договора несостоятельна и неправомерна.

Договор поставки и лицензионный договор представляют два совершенно разных гражданско-правовых договора с разными правомочиями сторон. Приобретая товар по договору поставки, покупатель вправе использовать его в собственных целях, либо реализовать третьим лицам, иных прав данный вид договора покупателюне предоставляет.

Товарный знак — это охраняемый законом результат интеллектуальной деятельности, согласно статье 1489 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГКР Ф) предоставление права использования товарного знака осуществляется только на основании лицензионного договора.

Каждый договор имеет существенные условия, к тому же лицензионный договор в силу закона подлежит обязательной регистрации.

В связи с чем, ссылка инспекции на договоры поставки, предметом которых является только поставка товара, в данном случае неправомерна.

Налоговый орган в жалобе указывает, что договором купли-продажи между обществом и АО «Cersanit S.A» (Польша) прямо предусмотрена обязанность общества по рекламе и экспонированию продукции, в том числе путем получения рекламных материалов от продавца; кроме того, товарный знак зарегистрирован в первую очередь для маркировки товаров, поэтому, по мнению инспекции, у общества отсутствовала необходимость в заключении лицензионного договора.

Судом кассационной инстанции данный довод инспекции отклоняется, как несостоятельный.

Тот факт, что товарный знак зарегистрирован в первую очередь для маркировки товаров, не дает основания заявлять, что данный товарный знак не может быть размещен на рекламных материалах. Данная возможность прямо предусмотрена в п. 2 ст. 1484 ГК РФ.

Судебные инстанции, руководствуясь статьями 1484 , 1489 , 1515 ГК РФ, статьей 180 УК РФ пришли к правильному выводу, что заявитель не вправе был использовать товарный знак «CERSANIT» только на основании договора купли-продажи товара без заключения лицензионного договора.

Довод инспекции о том, что общество резко снизило рентабельность своей деятельности за счет исключения из налогооблагаемой прибыли производимых лицензионных платежей, был предметом рассмотрения судебных инстанций и ему дана надлежащая правовая оценка.

Судебные инстанции, исследовав представленные в материалы дела доказательства, в том числе отчет о прибылях и убытках, установили, что за рассматриваемый период у общества наблюдается значительный ежегодный рост выручки и как следствие рост прибыли, что свидетельствует о росте размера отчисляемого в бюджет налога на прибыль организаций.

В жалобе налоговый орган также указывает, что денежные средства, перечисленные обществом резиденту Республики Кипр ООО «CRTV Лимитед» по спорному лицензионному договору, по сути, являются прибылью общества от коммерческой деятельности по перепродаже готовых товаров марки Cersanit на территории России и в соответствии с положениями главы 25 НК РФ подлежат обложению налогом на прибыль по ставке 20%. В связи с чем, инспекцией сделан вывод о получении обществом необоснованной налоговой выгоды.

Заявленный довод обоснованно отклонен судами.

Судебные инстанции, с учетом правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» (далее — Постановление N 53), пришли к правильному выводу о том, что обязанность доказывания обстоятельств, порождающих сомнения в добросовестности налогоплательщика, лежит на налоговом органе.

Инспекцией не представлено доказательств, подтверждающих получение обществом необоснованной налоговой выгоды.

Кроме того, в подтверждение расходов на выплату лицензионных платежей (роялти) налогоплательщик представил, заключенный с компанией «CRTV Лимитед» (Кипр) сублицензионный договор. Перечисление обществом лицензионных платежей (роялти) по указанному договору подтверждено представленными в материалы дела платежными поручениями.

Фактическое использование обществом товарного знака и перечисление им лицензионных платежей (роялти) лицензиару в указанном размере налоговым органом не оспаривается.

Из анализа представленных в материалы дела доказательств, судами сделан обоснованный вывод, что заключая сублицензионный договор от 10.04.2009 с компанией «CRTV Лимитед» (Кипр), налогоплательщик действовал в соответствии со своей уставной деятельностью, направленной на извлечение прибыли и увеличение ее показателей.

Факт регистрации указанного сублицензионного договора в Роспатенте подтвержден.

Таким образом, судебные инстанции, полно и всесторонне исследовав представленные в материалы дела доказательства, пришли к обоснованному выводу, что представленные обществом документы подтверждают реальный характер хозяйственных операций. Сделки не были направлены на получение необоснованной налоговой выгоды и не носили фиктивный характер. Заявитель не вправе был использовать товарный знак «CERSANIT» только на основании договора купли-продажи товара без заключения лицензионного договора.

Читать еще:  Работник восстановлен после увольнения. Как работодателю вернуть выплаченные компенсации

Суд кассационной инстанции отклоняет доводы, изложенные в кассационной жалобе, поскольку они по существу направлены на переоценку фактических обстоятельств дела и представленных доказательств по нему, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции.

При изложенных обстоятельствах суд кассационной инстанции не усматривает оснований для отмены судебных актов.

В кассационной жалобе не приведено доводов и доказательств, опровергающих установленные судебными инстанциями обстоятельства и выводы судов.

Судебными инстанциями правильно применены нормы материального права. Нарушений норм процессуального права не установлено.

При таких обстоятельствах отсутствуют основания для удовлетворения кассационной жалобы и отмены судебных актов.

Руководствуясь статьями 284 — 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решение Арбитражного суда города Москвы от 18 июня 2013 года, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16 сентября 2013 года по делу N А40-39231/13 оставить без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения.

Пределы налогового планирования. Товарный знак

Автор: Мартынченко Павел, Управляющий партнер Смарт консалтинг

Когда уменьшение налогов к уплате признается законным, а когда оптимизация приводит к реальным доначислениям? Как понять где грань, преступая которую добросовестный налогоплательщик становиться нарушителем?

Давайте разберемся на примерах из практики использования товарного знака в бизнесе, когда судебные органы признают снижение налоговой нагрузки законной, а когда встают на сторону контролирующих органов. Оценим риски нескольких вариантов использования товарного знака и поговорим о допустимом размере роялти.

Первый вариант:

Рассмотрим риски на примере одного ООО на ОСНО и ИП на УСН с объектом «доходы» ставка 6%, который при этом является директором и единственным участником данного ООО.

Товарный знак (далее –ТЗ) регистрируется на ИП 1, после чего между ООО и ИП 1 заключается лицензионный договор на рыночных условиях.

Основным риском данной концепции является риск признания действий ИП1 и ООО согласованными и направленными на получение необоснованной налоговой выгоды в виде включения в расходы ООО экономически неоправданных лицензионных платежей за пользование товарным знаком (пп. 1 п. 2 ст. 54.1. НК РФ, пункт 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 N 53).

К такому выводу поверяющие могут прийти:

из-за прямой взаимозависимости ИП1 и ООО.

если установят завышение стоимости лицензионных платежей.

в случае фактического неиспользования товарного знака в деятельности ООО.

В соответствии со статьей 4 ГК РФ аффилированными лицами признаются физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

Взаимозависимые лица — это организации и физические лица, отношения между которыми могут влиять на условия их сделок (п. 1 ст. 105.1 НК РФ).

В случае признания взаимозависимости ИП 1 (лицензиара) и ООО (лицензиата) цена за пользования ТЗ должна соответствует уровню рыночных цен. В обратном случае при проведении проверки налоговые органы могут проверить правильность применения цен на основании ст. 105.3 НК РФ и предъявить претензии правообладателю о необоснованном завышении цены за использование ТЗ и как следствие получение необоснованной налоговой выгоды лицензиатом (Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2014 N 18АП-44/2014 по делу N А76-25343/2012).

Вместе с тем, налоговый орган может попытаться полностью исключить из состава расходов ООО затраты на выплаты лицензионных платежей в адрес правообладателя ИП 1 если придет к выводу об отсутствии использования товарного знака в коммерческой деятельности Общества лицензиата и не соответствии цены отчуждения прав на использование товарных знаков рыночному уровню.

Таким образом, в случае если собственник предприятия решит зарегистрировать на себя товарный знак и заключить лицензионное соглашение со своим же обществом, превышение размера роялти более чем на 3 % с выручки ООО может привести к доначислениям налога на прибыль организации.

Второй вариант

Рассмотрим риски на примере ООО на ОСНО и ИП на УСН с объектом «доходы» ставка 6%, который при этом не является директором или участником данного ООО. ИП 3 на УСН – независимое третье лицо.

Товарный знак (далее – товарный знак, ТЗ) регистрируется на ИП 3 (третье неаффилированное лицо), после чего между ООО и ИП 3 на УСН, заключается лицензионный договор на рыночных условиях.

Данная концепция несет в себе минимальные риски признания сделки фиктивной, ввиду того, что ИП 3 и ООО не взаимозависимы через владение и управление.

В первую очередь взаимозависимость возникает из-за участия в уставном капитале, наличия полномочий по назначению руководства фирмы, должностного подчинения или семейных связей, что в рассматриваемом варианте отсутствуют. Перечень ситуаций, когда лица могут быть признаны взаимозависимыми для целей налогообложения перечислен в п. 2 ст. 105.1 НК РФ.

Однако, в других случаях признать взаимозависимость может судебный орган, рассматривающий налоговый или иной спор. (п. п. 6, 7 ст. 105.1 НК РФ).

Для получения указанных доказательств налоговый орган должен будет провести проверку и собрать протоколы допроса, подтверждающие позицию проверяющих, а также доказать отсутствие деловой цели по ст. 54.1. НК РФ.

Вместе с тем, данный процесс весьма трудоемкий, при этом, при использовании товарного знака в реальной предпринимательской деятельности размер ставки роялти может доходить до 5% без критичных рисков получения доначислений.

Третий вариант

Усложним задачу, в структуре появляется нерезидент компания «Кипр», на компанию регистрируется товарный знак, который по лицензионному договору предоставляется в пользование не аффилированному ИП 3, последний в свою очередь передаёт права пользования ООО по сублицензионному договору.

Товарный знак (далее – товарный знак, ТЗ) регистрируется на компанию в юрисдикции Кипр (далее — КипрКо), акционерами и бенифициарными владельцами которой являются третьи неаффлированные лица.

После между КипрКо и ИП 3 на УСН (третье не аффилированное лицо), заключается лицензионный договор на рыночных условиях.

Далее ИП 3 на УСН заключает сублицензионный договор с ООО на использование ТЗ на рыночных условиях.

Данная концепция несет в себе минимальные риски признания сделки фиктивной, ввиду того, что участники цепочки сделок: КипрКо, ИП 3 и ООО не взаимозависимы через владение и управление.

Основными налоговыми рисками для ИП 3 и ООО в рассматриваемой концепции являются риски признания данных субъектов взаимозависимыми, о чем подробнее указано выше.

Дополнительным риском данной концепции является риск признания КипрКо «кондуитной» компанией, не имеющей право на получение дохода в виде роялти.

К такому выводу проверяющие могут прийти если установят отсутствие признаков реальности деятельности КипрКо на территории Республики Кипр. Кроме этого, ФНС России может пытаться доказать подконтрольность и взаимозависимость участников цепочки сделок.

Данный вывод подтверждается судебной практикой. Таким примером является дело N А40-12815/15. Российская компания получила исключительное право использования товарного знака по сублицензионному договору от Кипрской компании. При том, что Кипрская компания не предоставляла права пользования по договору иным лицам, а всю выручку по полученным в России роялти перечисляло на Бермуды.

Вместе с тем, в случае если компания Кипр будет реально осуществлять свою деятельность, товарный знак на территории РФ и на территории иных государств будет использоваться хозяйствующими субъектами в коммерческой деятельности на возмездной основе, а также в отсутствие взаимозависимости, налоговые претензии в адрес ООО вряд ли можно будет назвать законными. При этом ставка роялти размером до 10% с выручки ООО может являться вполне разумной.

Таким образом, главным критерием признания выплат по роялти законными, позволяющими уменьшить налоговую базу по налогу на прибыль организации (ст. 252 НК РФ), можно назвать наличие деловой цели и реальное использования в деятельности компании товарного знака (ст. 54.1. НК РФ).

Необоснованная налоговая выгода: что это такое и какие риски несет

Ст. 54.1 НК РФ, вступившая в силу 19 августа 2017 года, вводит дополнительные условия реализации прав налогоплательщиков, разъясняя вопросы законной и незаконной оптимизации налогов. В ней появились новые термины и определения, которые несут для бизнеса как очевидные плюсы, так и серьезные минусы и расширяют понятие необоснованной налоговой выгоды.

Понятие «налоговая выгода» и концепция необоснованной налоговой выгоды были определены в Постановлении Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 №53. В документе уточняется, что под налоговой выгодой понимается уменьшение размера налоговой обязанности в результате пяти действий:

  1. уменьшения налоговой базы,
  2. получения налогового вычета,
  3. получения налоговой льготы,
  4. применения более низкой налоговой ставки,
  5. получения права на возврат (зачет) или возмещение налога из бюджета.

Но в ряде случаев налоговая выгода может быть признана необоснованной. К ним относятся случаи, когда для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера).

В Постановлении Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 №53 уточняется, что налоговая выгода не может считаться обоснованной, если она получена вне связи с осуществлением реальной предпринимательской или иной экономической деятельности.

Кроме того, есть целый ряд обстоятельств, свидетельствующих о необоснованной налоговой выгоде:

  • налогоплательщик не может реально осуществлять указанные операции, потому что для производства товаров, выполнения работ или оказания услуг у него нет экономически необходимых условий: времени, места нахождения имущества, объема материальных ресурсов;
  • у налогоплательщика нет условий для достижения результатов экономической деятельности из-за отсутствия управленческого или технического персонала, основных средств, производственных активов, складских помещений, транспортных средств;
  • налогоплательщик учитывает для целей налогообложения только те хозяйственные операции, которые непосредственно связаны с возникновением налоговой выгоды, но для данного вида деятельности также требуется совершение и учет иных хозяйственных операций;
  • налогоплательщик совершает операции с товаром, который не производился или не мог быть произведен в объеме, указанном в документах бухгалтерского учета.

В то же время Постановление Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 №53 напоминает судам об обстоятельствах, которые сами по себе не являются основанием для признания налоговой выгоды необоснованной, но в совокупности могут стать негативным сигналом:

  • создание организации незадолго до совершения хозяйственной операции;
  • взаимозависимость участников сделок;
  • неритмичный характер хозяйственных операций;
  • нарушение налогового законодательства в прошлом;
  • разовый характер операции;
  • существление операции не по месту нахождения налогоплательщика;
  • осуществление расчетов с использованием одного банка;
  • осуществление транзитных платежей между участниками взаимосвязанных хозяйственных операций;
  • использование посредников при осуществлении хозяйственных операций.

Стоит обратить внимание на то, что в Постановлении Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 №53 содержатся три важных понятия:

  1. Презумпция добросовестности налогоплательщика. Значит, что действия налогоплательщика, имеющие своим результатом получение налоговой выгоды, экономически оправданы, а сведения, содержащиеся в налоговой декларации и бухгалтерской отчетности, достоверны.
  2. Цель делового характера. Этот термин подразумевает, что экономическая деятельность, во-первых, должна быть реальной. Во-вторых, операции должны учитываться в соответствии с их действительным экономическим смыслом. В-третьих, получение дохода исключительно или преимущественно за счет налоговой выгоды не должно быть главной целью налогоплательщика.
  3. Обязанность налогоплательщика действовать с должной осмотрительностью (ситуации, когда налогоплательщику должно было быть известно о нарушениях контрагента — в силу отношений взаимозависимости или аффилированности налогоплательщика с контрагентом)

Статья 54.1 НК РФ и «агрессивная» налоговая оптимизация

Положения Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 нашли свое продолжение в новой редакции Налогового кодекса, вступившей в силу 19 августа 2017 года. В Налоговом кодексе появилась новая ст. 54.1 НК РФ (в ред. Федерального закона от 18.07.2017 N 163-ФЗ), которая определила пределы осуществления прав по исчислению налоговой базы и (или) суммы налога, сбора, страховых взносов.

ФНС выпустила Письмо от 31.10.2017 № ЕД-4-9/22123@, в котором пояснила, что введенная Федеральным законом от 18.07.2017 № 163-ФЗ ст. 54.1 НК РФ направлена на предотвращение использования «агрессивных» механизмов налоговой оптимизации. То есть в ней определены:

  • конкретные действия налогоплательщика, которые признаются злоупотреблением правами;
  • условия, которые должны быть соблюдены налогоплательщиком для возможности учесть расходы и заявить налоговые вычеты по имевшим место сделкам (операциям).
Читать еще:  При трудоустройстве в филиал работодателем выступает компания

В ст. 54.1 НК РФ есть четыре пункта, которые требуют объяснений:

Пункт 1 ст. 54.1 НК РФ: Не допускается уменьшение налоговой базы (суммы налога) в результате искажения сведений о фактах хозяйственной жизни (совокупности таких фактов), об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и (или) бухгалтерском учете либо налоговой отчетности налогоплательщика.

Согласно Письму ФНС от 31.10.2017 № ЕД-4-9/22123@, искажение – это умышленные действия налогоплательщика, выразившиеся в

сознательном искажении сведений о фактах хозяйственной жизни, объектах налогообложения, подлежащих отражению в целях уменьшения налогоплательщиком налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога, неправильного применения налоговой ставки, налоговой льготы, налогового режима, манипулирования статусом налогоплательщика и др.

Искажение сведений можно наблюдать в следующих ситуациях:

  • создание схемы дробления бизнеса ради неправомерного применения спецрежимов;
  • совершение действий, направленных на искусственное создание условий по использованию пониженных налоговых ставок, налоговых льгот, освобождения от налогообложения;
  • создание схемы, направленной на неправомерное применение норм международных соглашений об избежании двойного налогообложения;
  • нереальность исполнения сделки сторонами (отсутствие факта ее совершения);
  • неотражение налогоплательщиком дохода (выручки) от реализации товаров (работ, услуг, имущественных прав), в том числе в связи с вовлечением в предпринимательскую деятельность подконтрольных лиц;
  • отражение в регистрах бухгалтерского и налогового учета заведомо недостоверной информации об объектах налогообложения.

Пункт 2 ст. 54.1 НК РФ: При отсутствии обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 54.1 НК РФ, по имевшим место сделкам налогоплательщик вправе уменьшить налоговую базу и (или) сумму подлежащего уплате, если основной целью совершения сделки не являются неуплата (неполная уплата) и (или) зачет (возврат) суммы налога; если обязательство по сделке исполнено лицом, являющимся стороной договора, заключенного с налогоплательщиком, и (или) лицом, которому обязательство по исполнению сделки передано по договору или закону.

Итак, п. 2 ст. 54.1 РК РФ содержит условия, при соблюдении которых у налогоплательщика возникает право использовать расходы и вычеты.

В Письме ФНС от 31.10.2017 № ЕД-4-9/22123@ уточняется, что основная цель сделки должна заключается не в налоговой экономии, а в конкретной разумной деловой цели. В пп. 2 п. 2 ст. 54.1 НК РФ ограничивается право учесть расходы и вычеты по сделке при исполнении ее контрагентом, не указанным в первичных документах. В этом случае налоговикам придется доказывать, что налогоплательщик использовал формальный документооборот с целью незаконного учета расходов либо заявления налоговых вычетов.

Признаки формального документооборота:

  • факты обналичивания денежных средств проверяемым налогоплательщиком или взаимозависимым лицом;
  • факты использования таких средств на нужды налогоплательщика, учредителей налогоплательщика, его должностных лиц;
  • использование одних IP-адресов;
  • обнаружение печатей и документации контрагента на территории проверяемого налогоплательщика;
  • нетипичность документооборота, несоответствие обычаю делового оборота поведения участников сделки, должностных лиц при заключении, сопровождении, оформлении результатов сделок.

Пункт 3 ст. 54.1 содержит в себе несколько критериев, которые самостоятельно не могут служить основанием для предъявления претензий к налогоплательщику. Эти критерии: подписание первичных учетных документов неустановленным или неуполномоченным лицом; нарушение контрагентом налогового законодательства; наличие возможности получения налогоплательщиком того же результата экономической деятельности при совершении иных не запрещенных законодательством сделок.

Что изменилось для налогоплательщиков

В новшествах есть как плюсы, так и минусы для бизнеса.

Если говорить о плюсах, то:

  • Сохраняет силу принцип презумпции добросовестности налогоплательщика как один из важнейших элементов конституционно-правового режима регулирования налоговых отношений.
  • Теперь не ошибки, а реальность сделки стали приоритетными. Ранее именно на ошибки ФНС обращала довольно пристальное внимание. Одним словом, ушел в прошлое формальный подход к выявлению необоснованной налоговой выгоды — налоговый орган должен четко понимать целесообразность проведения каждого мероприятия налогового контроля. Кроме того, нарушение контрагентом налогового законодательства не является самостоятельным основанием для предъявления налоговых претензий. П. 2 ст. 54.1 НК РФ не предполагает негативных последствий для налогоплательщиков за неправомерные действия контрагентов второго, третьего и последующих звеньев.
  • Исполнения сделки контрагентом становится достаточно для того, чтобы налоговая выгода считалась обоснованной. При этом налогоплательщики должны быть готовы представить налоговикам доказательства реальности сделки в результате исполнения ее контрагентом. Поэтому бизнес по-прежнему должен знать, как проверить контрагента, и пользоваться необходимыми для этого инструментами, например, сервисом Контур.Фокус.
  • Вводится концепция деловой цели, а это значит, что действия налогоплательщика не ставятся под сомнения, если у него есть разумная экономическая цель помимо собственно оптимизации налогов.

Из минусов можно отметить следующие:

  • Появились термины с расплывчатой, как считают эксперты, формулировками, одно из которых — искажением сведений.
  • Новые нормы распространяются на страховые взносы и на плательщиков страховых взносов.
  • В ходе налоговой проверки у компании могут запросить копии договоров с посредниками.

Когда налоговую выгоду признают необоснованной

Несмотря на то, что в законодательстве такого понятия, как «дробление бизнеса», не содержится, оно стало активно использоваться фискальными органами для характеристики способа структурирования бизнеса, направленного на получение необоснованной налоговой выгоды, если этот способ применен исключительно для уменьшения налоговой нагрузки, а не в целях оптимизации предпринимательской деятельности.

Под «налоговой выгодой» здесь подразумевается уменьшение размера налоговой обязанности налогоплательщика, в том числе вследствие уменьшения налоговой базы, получения налогового вычета, налоговой льготы, применения более низкой налоговой ставки, а также получение права на возврат (зачет) или возмещение налога из бюджета (Постановление Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды»).

Необоснованной выгода становится, если для целей снижения налоговых обязательств налогоплательщик формально соблюдает нормы законодательства, но создает искусственную ситуацию, при которой видимость совершаемых им правовых действий не отвечает разумным экономическим причинам, целям делового характера.

Разделиться и утратить право на упрощенку

Однако выбор метода не должен использоваться для неправомерного сокращения налоговых поступлений в бюджет. Суд отметил, что в случаях, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера), то это, в свою очередь, предполагает доначисление суммы налогов и сборов, подлежащих уплате в бюджет.

11 августа 2017 года было опубликовано Письмо ФНС № СА-4-7/15895@, в котором систематизирован обзор судебной практики, связанной с обжалованием налогоплательщиками ненормативных актов налоговых органов, вынесенных по результатам проверок, в ходе которых установлены факты получения необоснованной налоговой выгоды путем формального разделения (дробления) бизнеса и искусственного распределения выручки от осуществляемой деятельности на подконтрольных взаимозависимых лиц.

Анализ показал, что исчерпывающий или строго императивный перечень признаков, свидетельствующий об обоснованности выводов налогового органа о формальности разделения (дробления) бизнеса, отсутствует.

В каждом конкретном случае совокупность доказательств, собранных в рамках мероприятий налогового контроля, зависит от конкретных обстоятельств, установленных в отношении участников схемы и их взаимоотношений.

Так, в качестве доказательств, свидетельствующих о применении схемы дробления бизнеса, по определению могут выступать следующие обстоятельства:

  • дробление одного бизнеса (производственного процесса) происходит между несколькими лицами, применяющими специальные системы налогообложения (ЕНВД или УСН) вместо исчисления и уплаты НДС, налога на прибыль организаций и налога на имущество организаций основным участником, осуществляющим реальную деятельность;
  • применение схемы дробления бизнеса оказало влияние на условия и экономические результаты деятельности всех участников схемы, в том числе на их налоговые обязательства, которые уменьшились или практически не изменились при расширении в целом всей хозяйственной деятельности;
  • налогоплательщик, его участники, должностные лица или лица, осуществляющие фактическое управление деятельностью схемы, являются выгодоприобретателями от использования схемы дробления бизнеса;
  • участники схемы осуществляют аналогичный вид экономической деятельности;
  • создание участников схемы в течение небольшого промежутка времени непосредственно перед расширением производственных мощностей и/или увеличением численности персонала;
  • несение расходов участниками схемы друг за друга;
  • прямая или косвенная взаимозависимость (аффилированность) участников схемы дробления бизнеса (родственные отношения, участие в органах управления, служебная подконтрольность и т.п.);
  • формальное перераспределение между участниками схемы персонала без изменения их должностных обязанностей;
  • отсутствие у подконтрольных лиц принадлежащих им основных и оборотных средств, кадровых ресурсов;
  • использование участниками схемы одних и тех же вывесок, обозначений, контактов, сайта, адресов фактического местонахождения, помещений (офисов, складских и производственных баз и т.п.), банков (в которых открываются и обслуживаются расчетные счета), контрольно-кассовой техники, терминалов и т.п.;
  • единственным поставщиком или покупателем для одного участника схемы дробления бизнеса может являться другой ее участник, либо поставщики и покупатели у всех участников схемы являются общими;
  • фактическое управление деятельностью участников схемы одними лицами;
  • единые для участников схемы службы, осуществляющие: ведение бухгалтерского учета, кадрового делопроизводства; подбор персонала; поиск и работу с поставщиками и покупателями; юридическое сопровождение; логистику и т.д.;
  • представление интересов по взаимоотношениям с государственными органами и иными контрагентами (не входящими в схему дробления бизнеса) осуществляется одними и теми же лицами;
  • показатели деятельности, такие как численность персонала, занимаемая площадь и размер получаемого дохода, близки к предельным значениям, ограничивающим право на применение специальной системы налогообложения;
  • данные бухгалтерского учета налогоплательщика с учетом вновь созданных организаций могут указывать на снижение рентабельности производства и прибыли;
  • распределение между участниками схемы поставщиков и покупателей, исходя из применяемой ими системы налогообложения.

Одним из основных способов занижения налоговых обязательств является включение в цепочку взаимоотношений организаций и предпринимателей, чья деятельность носит формальный (технический, подконтрольный) характер. Однако для обоснования вывода о применении налогоплательщиком схемы дробления бизнеса налоговому органу необходимо располагать доказательствами, которые в совокупности и взаимосвязи будут однозначно свидетельствовать о совершении проверяемым налогоплательщиком совместно с подконтрольными ему лицами виновных, умышленных согласованных действий, направленных не столько на разделение бизнеса самого по себе, что признается оптимизацией предпринимательской деятельности, сколько на получение в результате применения такой схемы «необоснованной налоговой выгоды» путем уменьшения соответствующей налоговой обязанности или уклонения от ее исполнения.

Обстоятельства свидетельствуют

Чтобы минимизировать налоговую нагрузку, деятельность, имеющую определенные ограничения, препятствующие переходу на «упрощенку», делят на ряд более мелких, подпадающих под УСН или ЕНВД. В письме приводятся следующие способы. Один магазин с большой площадью делят на несколько отделов площадью менее 150 кв. м. Управляющие отделами регистрируются в качестве предпринимателей и оформляют свою торговлю через ЕНВД, получив свою площадь в аренду и заключив, например, договор поручительства, реализуют товар.

Близнецы или клоны, как отличить

При этом у контрагентов – «упрощенцев» – отсутствовали специалисты для осуществления самостоятельной деятельности. Производство молока и кисломолочных продуктов фактически осуществляли работники общества, формально переведенные во вновь созданные организации, что подтверждалось в том числе их показаниями. Кроме того, приемка молока-сырья осуществлялась на одном приемном пункте, договор аренды оборудования которого заключен только с организациями созданной группы.

Вместе с тем в арбитражной практике есть судебные акты, где идентичность вида деятельности не признается в качестве доказательства получения необоснованной налоговой выгоды.

Например, АС ЗСО в Постановлении от 16.02.2017 № Ф04-6775/2016 по делу № А81-1044/2016 указал, что самостоятельное определение формы ведения предпринимательской деятельности (в том числе осуществление ее как одним субъектом предпринимательской деятельности, так и несколькими), особенности управления организацией, условия заключаемых гражданско-правовых договоров, ведение предпринимательской деятельности совместно с другими участниками гражданского оборота, использование одного бренда, отвечающее требованиям гражданского законодательства в РФ при отсутствии иных доказательств, не могут сами по себе рассматриваться в качестве оснований для признания налоговой выгоды необоснованной.

В другом случае, в Постановлении АС ЗСО от 02.03.2015 № Ф04-16255/2015 по делу № А70-4269/2014 суд указал на «…недоказанность подконтрольности и несамостоятельности ведения предпринимательской деятельности участниками взаимосвязанных хозяйственных операций». ИФНС не смогла доказать обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии самостоятельной предпринимательской и производственной деятельности, осуществляемой иными участниками схемы, направленности деятельности налогоплательщика исключительно на получение необоснованной налоговой выгоды, а также о формальном характере учета организации.

Читать еще:  Соглашение о штрафной неустойке. Как кредитору не остаться в проигрыше

Вывод основан на том, что участники делового оборота:

  • производили финансово-хозяйственные операции от своего имени;
  • самостоятельно выполняли свои налоговые обязательства перед бюджетом;
  • вели учет своих доходов в соответствии с порядком ведения бухгалтерского учета при применении спецрежимов;
  • определяли объект налогообложения, налоговую базу, исчисляли налог и представляли в налоговый орган по месту учета отчетность.

При этом факты передачи в аренду имущества и получения оплаты оформлены соответствующими документами, операции отражены в налоговом учете как в организации, так и «ИП».

Налоговые последствия и юридическая судьба не пересекаются

Вот обстоятельства дела. В 2005 году руководитель ООО «Мастер-Инструмент» С.П. Бунеев, его супруга и мать заключили договор о координации хозяйственной деятельности, а позже в него вступили другие участники – юридические лица и индивидуальные предприниматели, применявшие специальные налоговые режимы. В рекламной информации участники договора использовали наименование «Мастер-Инструмент», поддерживали общий фирменный стиль и нанимали работников, которые также были заняты в деятельности других участников этого договора. Между собой они годами совершали сделки, связанные с хозяйственной деятельностью, которую вел каждый из них.

По итогам проверки ООО налоговики пришли к выводу, что общество в результате искусственного дробления бизнеса (создания группы взаимозависимых организаций и индивидуальных предпринимателей) получило необоснованную налоговую выгоду, выразившуюся в уменьшении налоговой базы по налогу на прибыль, НДС и ЕНВД за счет использования налогоплательщиками, входящими с ним в группу, специальных налоговых режимов.

В результате обществу доначислены суммы указанных налогов в том размере, как если бы аффилированные с ним налогоплательщики не принимали участия в предпринимательской деятельности, с включением в налоговую базу стоимости товаров (работ, услуг), реализованных контрагентами. Доказательствами взаимозависимости и аффилированности общества и его контрагентов выступили наличие у них общего трудового ресурса, использование товарного знака и складского помещения ООО, специфика организации работы магазинов, отсутствие ведения раздельного учета фактически полученных доходов и др.

По данному делу, решением Арбитражного суда Алтайского края от 04.09.2014, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2015 и постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 28.04.2015, решение инспекции от 26.12.2012 № РА-16-075 признано недействительным в части уменьшения НДС к возмещению на 14 866 руб., начисления НДС в сумме 183 534 руб., налога на прибыль организаций в сумме 3 218 813 рублей, налога на имущество организаций – 8 581 270 руб., соответствующих этим налогам сумм пени и штрафа по пункту 1 статьи 122 НК РФ. В удовлетворении остальной части заявленных требований, отказано.

В последующем налогоплательщик обратился в КС РФ за признанием неконституционными положений.

Определением от 04.07.2017 № 1440-О в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бунеева на нарушение его конституционных прав положениями статей 146, 153, 154, 247-249 и 274 НК РФ, отказано. Практику доначисления налогов по схемам дробления бизнеса судья в своем особом мнении охарактеризовал как «профискальную предвзятость», при этом обратил внимание на то, что, признавая деятельность участников соглашения о координации деятельности «фиктивной», налоговые органы по существу не оспаривали в суде ни данный договор, ни другие сделки и не заявляли требований о применении последствий их недействительности (ничтожности).

При этом применение специальных и любых других законных режимов налогообложения тем более не влечет ответственности ни само по себе, ни в тех случаях, когда их применяют взаимозависимые лица. Законные налоговые режимы и применение таковых нельзя ставить под сомнение до тех пор, пока формально не доказано налоговое правонарушение.

Необходимо учитывать, что эти режимы предназначены прежде всего малому и среднему предпринимательству, которое в значительной части, если не в большей, связано с крупными хозяйствующими субъектами и во взаимодействии с ними получает законные преимущества, в том числе за счет особых режимов налогообложения. Это важная часть российской экономической политики. При этом выгоды малого и среднего предпринимательства именно от взаимодействия с крупным образуют признак успешного государственного регулирования, а не злоупотребления со стороны налогоплательщиков.

С позиции изложенного, хотелось отметить, что Налоговое ведомство не зря обращает особое внимание на соблюдение процедуры доказывания в судах фактов получения налогоплательщиками необоснованной налоговой выгоды в результате использования схем дробления бизнеса с учетом конкретных пошаговых рекомендаций.

Необоснованная налоговая выгода и лицензионный договор

Суд признал включение иностранных компаний в цепочку сделок по уступке права на товарный знак направленным на получение необоснованной налоговой выгоды

В 2010 году налогоплательщик уступил взаимозависимой иностранной компании (Британские Виргинские острова) исключительные права на товарные знаки за 3400 долларов США. После этого он сразу заключил с этой компанией лицензионный договор на использование одного из товарных знаков («Аквалор»). При этом стоимость исключительных прав на товарный знак была практически равна стоимости лицензии на него (соответственно, доходы и расходы по сумме двух сделок почти равны).

В июле 2013 компания с БВО создала компанию на Кипре и в сентябре этого года уступила ей право на спорный товарный знак за 1100 евро, также уступив ей право на регистрацию этого знака за 130 900 000 евро. В этом же году кипрская компания уступила права на этот знак, а также право на его регистрацию (с наценкой) другой российской компании. Денежные средства от последней сделки почти в полном объеме направлены на счета компании с БВО.

В связи с этим по итогам выездной проверки за 2013, 2014 гг. налоговый орган пришел к выводу о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды по налогу на прибыль организаций в результате неотражения в составе доходов по налогу на прибыль организаций за 2013-2014 годы дохода от реализации товарных знаков.

Налогоплательщик же указывал на то, что сделка по отчуждению им товарного знака имела самостоятельную, неналоговую экономическую цель, инициатором включения в структуру сделки кипрской компании являлся конечный приобретатель товарных знаков (другая российская компания).

Суд, рассматривая спор в пользу налогового органа, пришел к выводу о том, что включение в цепочку сделок по реализации товарного знака кипрской компании, фактически являющейся компанией-кондуитом в понимании ОЭСР, направлено на избежание налогообложения дохода данной компании на территории РФ, а также на реализацию товарного знака по меньшей цене за счет того, что в цену в данном случае продавцом не закладывается соответствующий налог на доходы иностранной организации, полученные от источника в РФ.

Установлено, что включение кипрской компании в цепочку сделок по реализации товарного знака являлось результатом согласованных действий налогоплательщика и конечного приобретателя товарного знака.

Многочисленные перепродажи товарного знака, первичным правообладателем и заявителем при государственной регистрации которого являлся налогоплательщик, взаимозависимым компаниям, зарегистрированным на территории с низконалоговой нагрузкой, послужили основанием для не отражения в бухгалтерском и налоговом учете налогоплательщика суммы по сделке по передаче прав на регистрацию указанных товарных знаков конечному приобретателю (российской компании), которая составляет 130 998 900 Евро + 1100 Евро, без учета НДС 18%.

Первые три сделки в цепочке сделок по уступке товарного знака являются притворными. Прикрываемой сделкой в этом случае является сделка по продаже товарного знака налогоплательщиком в адрес другой российской компании.

Вывод налогового органа о том, что налогоплательщик применил схему уклонения от налогообложения путем занижения налоговой базы по налогу на прибыль организаций, является обоснованным.

ОЦЕНКА TAXOLOGY

Ситуация, когда одна российская организация реализует актив другой российской организации не напрямую, а с использованием промежуточного иностранного звена из низконалоговой юрисдикции (с существенной наценкой) довольно широко распространена в практике и известна, например, по делу ПАО «Владимирэнергосбыт» (А11-6602/2016), где доля в уставном капитале была продана с 9-кратной наценкой с использованием кипрской компании в качестве промежуточного звена.

В рассматриваемом деле ситуация немного иная: налоговая проверка проводилась в отношении продавца, а не покупателя; механизм наценки был реализован путем дробления цены между ценой на собственно товарный знак и на право его регистрации. Не применялась здесь и концепция ФПД, хотя по сути своей суды всё же фактически определили налогоплательщика-продавца в качестве выгодоприобретателя по совершенной совокупности сделок. И альтернативой концепции ФПД как инструменту борьбы с налоговыми злоупотреблениями здесь выступил внутренний охранительный механизм (институт) – признание сделки притворной. Данное дело демонстрирует, что использование иностранных налоговых юрисдикций в качестве промежуточных звеньев, участвующих в сделке, может повлечь за собой налоговые риски не только у российского лица, выплачивающего доход, но и у лица, которому этот доход фактически причитается.



При признании фиктивными агентских отношений с агентом из Великобритании применяется норма СИДН о том, что выплаченный агенту доход должен облагаться на территории РФ, а не Великобритании

Налогоплательщик (принципал) в марте 2013 года заключил агентский договор с иностранной компанией (Великобритания) на поиск покупателей изделий ветеринарного назначения (вакцины). Согласно отчетам агента, такой покупатель был найден в Ираке и с ним также в марте 2013 года заключен контракт на поставку вакцины.

Между тем, налоговый орган установил, что все мероприятия по производству вакцины, реализованной в дальнейшем в адрес покупателя, были проведены налогоплательщиком еще до заключения агентского договора. Первая партия вакцины произведена уже в январе 2013 именно в том количестве, которое предусмотрено контрактом.

По мнению налогового органа, данные факты свидетельствуют об отсутствии взаимоотношений налогоплательщика с агентом и о наличии прямых отношений налогоплательщика с иракской компанией. Таким образом, агентский договор был оформлен формально с целью получения необоснованной налоговой выгоды в виде увеличения расходов при исчислении налога на прибыль; фактически услуги агента данной организацией не оказывались; отсутствовала экономическая целесообразность в заключении указанной сделки при наличии отношений с покупателем до поиска его агентом.

В таком случае выплата денежных средств в адрес агента является перечислением денежных средств, не предполагающим получение экономической выгоды в виде исполнения им встречного имущественного обязательства.

Из СИДН между РФ и Великобританией от 15.02.1994 следует, что доходы, получаемые резидентом Великобритании от оказания услуг российской организации, подлежат обложению на территории Великобритании. Доходы, получаемые от отчуждения любого имущества, иного чем то, о котором идет речь в пунктах 1 — 4 статьи 13 СИДН, подлежат налогообложению только в том Договаривающемся Государстве, в котором лицо, отчуждающее имущество, имеет постоянное местопребывание.

Налогоплательщик представляет собой лицо, отчуждающее имущество, денежные средства без какого-либо встречного имущественного представления со стороны британской компании.

Учитывая наличие в налоговом законодательстве РФ специальных норм, предусматривающих обложение налогом на прибыль имущества (доходов), отчуждаемого в пользу иностранных компаний, налогоплательщиком (в качестве налогового агента) неправомерно не удержан налог в порядке, предусмотренном статьями 309, 310 НК РФ, при перечислении денежных средств в адрес британской компании.

ОЦЕНКА TAXOLOGY

Данное дело представляет собой своего рода развитие двух ранее рассмотренных высшими судебными инстанциями дел: 1) ЗАО «Тулажелдормаш» (№ А68-3288/09), где наличие в прошлом прямых контактов между налогоплательщиком и украинским контрагентом поставило под соменение необходимость привлечения иностранного агента из Республики Маршалловы острова для поиска такого контрагента; 2) ООО «ГалоПолимер Кирово-Чепецк» (№ А50-16961/2017), где необоснованность расхода (платежа) в пользу иностранного контрагента привела к переквалификации соответствующего дохода и применению той нормы СИДН, исходя из которой такой доход облагается в государстве – источнике его выплаты (в РФ).

Тем самым можно считать, что в практике возобладал подход, согласно которому любой платеж в адрес иностранной организации по нереальной сделке (необоснованный расход) следует квалифицировать как иное распределение прибыли, подлежащее обложению у источника в России.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector