Смарт-контракты: перспективы применения в договорной практике

Электронная форма сделок и «смарт-контракты»: что это такое и как может повлиять на привычное правоприменение?

С 1 октября 2019 года вступил в силу закон, который внес ряд важных «цифровых» нововведений в Гражданский кодекс (Федеральный закон от 18 марта 2019 г. № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»; далее – Закон № 34-ФЗ).

В качестве основных новелл можно выделить:

  • введение нового объекта гражданских прав – цифровых прав;
  • изменение правил о соблюдении формы сделки. Теперь сделка считается соблюденной, если она совершена в том числе с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести содержание сделки на материальном носителе в неизменном виде. При этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее свою волю.

Давайте рассмотрим новые правила об электронной форме сделки подробнее.

Формы совершения сделок – «было»

Для начала предлагаю вспомнить основные условия совершения сделок, которые действовали до вступления в силу рассматриваемого Закона № 34-ФЗ. Как установлено ГК РФ, сделки могут совершаться в устной или письменной форме. Устные сделки совершаются в том случае, когда законом или соглашением сторон не установлена письменная форма (п. 1 ст. 159 ГК РФ). При этом раньше письменная форма имела две разновидности: простая письменная и нотариальная.

Цифровые права – обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. Осуществление, распоряжение, в том числе передача, залог, обременение цифрового права другими способами или ограничение распоряжения цифровым правом возможны только в информационной системе без обращения к третьему лицу (п. 1 ст. 141.1 ГК РФ).

Главным условием соблюдения письменной формы сделки является составление единого документа, который отражает содержание такой сделки. Подписывают его лица, совершающие сделку или должным образом уполномоченные на это (п. 1 ст. 160 ГК РФ). Кроме того, п. 2 ст. 160 ГК РФ позволял при совершении сделок использовать факсимильное воспроизведение подписи с помощью средств механического или иного копирования, электронно-цифровую подпись либо иной аналог собственноручной подписи.

Данное положение находило дальнейшее раскрытие в п. 2 ст. 434 ГК РФ (в старой редакции), согласно которому договор в письменной форме мог быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документацией посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. Электронным документом, передаваемым по каналам связи, признавалась информация, подготовленная, отправленная, полученная или хранимая с помощью электронных, магнитных, оптических либо аналогичных средств, включая обмен информацией в электронной форме и электронную почту.

Таким образом, согласно положениям ГК РФ, действовавшим до вступления в силу рассматриваемых нововведений, сделка в письменной форме могла быть заключена в виде:

  • единого документа, подписанного собственноручно обеими сторонами;
  • единого документа, подписанного с помощью факсимильного воспроизведения подписи с помощью средств механического или иного копирования;
  • единого документа, подписанного с помощью электронно-цифровой подписи (простой или усиленной);
  • единого документа, подписанного с помощью иного аналога собственноручной подписи (какого-либо персонального идентификатора, например, адреса электронной почты);
  • обмена документацией посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Формы совершения сделок – «стало»

Закон № 34-ФЗ устанавливает новый способ заключения письменной сделки – с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки. Причем допустимо использовать любой вариант, благодаря которому можно установить заключившее сделку лицо – в этом случае требование о наличии подписи считается выполненным (п. 1 ст. 160 ГК РФ в редакции Закона № 34-ФЗ).

Пункт 2 ст. 434 ГК РФ также претерпел изменения. Новая редакция данной нормы устанавливает, что договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа (в том числе электронного), подписанного сторонами, или обмена письмами, телеграммами, электронными документами либо иными данными.

Основное различие рассматриваемых правил о совершении письменной сделки:

  • по старым правилам письменная сделка могла быть совершена либо путем составления единого документа, либо путем обмена документацией (в том числе и в электронной форме);
  • по новым правилам сделка может быть совершена, помимо вышеуказанных способов, еще и с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести ее содержание в неизменном виде, без указания на обязательное составление какого-либо документа.

По моему мнению, это кардинально меняет условия совершения сделки в практической сфере. Согласно пояснительной записке к законопроекту, данные нововведения вводятся для целей облегчения совершения сделок с цифровыми правами. Выражение лицом своей воли с помощью электронных или иных технических средств (например, при заполнении формы в интернете) приравнивается к простой письменной форме сделки. По замыслу законодателя, это должно стать основой для заключения так называемых «смарт-контрактов», а также упростить совершение односторонних сделок.

Письменная форма будет считаться соблюденной при выражении воли с помощью технических средств, если:

  1. Согласно условиям принятия волеизъявления достаточно совершения указанных действий (например, из условий вытекает, что нажатия клавиши «ОК» достаточно для полноценного волеизъявления);
  2. Из сложившегося в соответствующей сфере деятельности обычая следует, что таких действий достаточно.

Часть волеизъявлений сегодня совершаются путем отправки сигналов с помощью клавиш на смартфонах или компьютерах. Такие действия являются юридически значимыми сообщениями (ст. 165.1 ГК РФ), причем большинство из их представляют собой еще и односторонние сделки.

Включение уточнений в ст. 160 ГК РФ позволит дать толчок новым способам выражения воли субъектов гражданского права при выдаче доверенностей, выдаче согласия на совершение сделки, отказе от договора и т.п.

«Смарт-контракты«

А теперь рассмотрим нововведения относительно такой разновидности сделки, как «смарт-контракт».

Закон № 34-ФЗ ввел в ст. 309 ГК РФ пункт, согласно которому при наступлении определенных обстоятельств сделка может быть исполнена без направленного на исполнение обязательства отдельно выраженного дополнительного волеизъявления его сторон путем применения информационных технологий, определенных условиями сделки. Тем самым данная норма вводит новый способ обеспечения исполнения обязательств – применение информационных технологий.

Если говорить простым языком, то «смарт-контракт» представляет собой программу для ЭВМ, которая отслеживает и обеспечивает исполнение обязательств. Стороны прописывают в таком «контракте» условия сделки, сроки, ответственность за их невыполнение и подписывают ее цифровыми подписями.

Далее «смарт-контракт» (компьютерная программа):

  • самостоятельно устанавливает, все ли условия исполнены, какие нарушения допущены;
  • принимает соответствующие решения об исполнении и завершении сделки, выдаче денег либо иного имущества, наложении и списании неустоек, блокировке счета и т.д.

По замыслу законодателя, после идентификации пользователей в системе дальнейшее их поведение подчиняется алгоритму компьютерной программы, организующей сеть, а лицо, «покупающее» тот или иной виртуальный объект (цифровое право), получит этот объект автоматически при наступлении указанных в пользовательском соглашении обстоятельств. Тем самым воля, направленная на заключение договора, в такой сделке включает в себя и волю, направленную на исполнение возникшего обязательства.

На мой взгляд, данные нововведения должны повлечь революционные изменения в сфере заключения, исполнения и расторжения сделок, что затронет целый пласт отношений в гражданском правовом поле.

Применение электронных видов сделок, таких как «смарт-контракты», может найти широкое применение в таких сферах, как интернет-продажи, поставка товаров и сырья, перевозки и логистика, страхование, сфера исключительных прав и интеллектуальной собственности и др.

Сфера применения «смарт-контрактов» в настоящее время обширна и фактически не освоена ввиду отсутствия законодательного регулирования таких форм сделок. Но эта ситуация определенно изменится в связи с вступлением в силу Закона № 34-ФЗ.

Смарт-контракты: как они работают и зачем нужны

Принцип работы

Смарт-контракт («умный контракт») – это компьютерная программа, которая отслеживает и обеспечивает исполнение обязательств. Стороны прописывают в нем условия сделки и санкции за их невыполнение, ставят цифровые подписи. Умный контракт самостоятельно определяет, все ли исполнено, и принимает решение: завершить сделку и выдать требуемое (деньги, акции, недвижимость), наложить на участников штраф или пеню, закрыть доступ к активам.

«Если максимально упростить, смарт-контракт работает по принципу вендингового аппарата. Внес деньги, нажал на кнопку, а тебе вывалилась банка с кока-колой», – рассказывает управляющий партнер юртех-компании «Симплоер» Антон Вашкевич. Если смарт-контракту нужно взаимодействовать с внешним миром (банками, реестрами и др.), используют оракулы – сервисы, которые отвечают за подключение к источнику данных. С помощью оракула умный контракт получает доступ к информации в онлайн-режиме и может узнать текущий курс валют, изменение цен, статус платежа. «Оракулы сообщают смарт-контракту о наступлении того или иного события, которое влияет на исполнение программного алгоритма. Поэтому возникает определенная зависимость контракта от внешних источников данных и есть возможность злоупотреблений с их стороны», – отмечает партнер Пепеляев Групп Пепеляев Групп Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Комплаенс группа Налоговое консультирование группа Налоговые споры группа Трудовое и миграционное право группа Фармацевтика и здравоохранение группа Экологическое право группа Антимонопольное право группа Банкротство группа Интеллектуальная собственность группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Природные ресурсы/Энергетика группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Семейное/Наследственное право группа ТМТ группа Финансовое/Банковское право группа Цифровая экономика × Николай Солодовников.

Можно сделать смарт-контракт самостоятельно (если владеешь программированием) или обратиться в специализированную компанию . «Прочитать» умный контракт сможет только IT-специалист, поскольку он написан на языке программирования. Иногда стороны дописывают в код комментарии на родном языке («while (!deadlineOfContract && !problemsWithProperty) // Если не наступил срок окончания договора и имущество находится в надлежащем состоянии»). «Смарт-контракт – разновидность письменной формы сделки. Код – это всего лишь форма, в которой стороны зафиксировали свою волю. Закон не запрещает фиксировать волю не только на естественном языке», – считает Вашкевич.

Внешний вид смарт-контракта:

Можно прописать в умном контракте все стадии сделки или отдельную часть. В зависимости от этого он может быть:

  • полностью автоматизированным, без бумажных носителей;
  • частично автоматизированным, с копией на бумажном носителе (в таком случае нужно заранее договориться, у кого приоритет в случае несоответствия – у кода или текста);
  • частично автоматизированным, преимущественно на бумажном носителе (например, если умный контракт регулирует только расчеты, а порядок разрешения споров, заверения об обстоятельствах и т. д. содержится в договоре на естественном языке. Кстати, это наиболее популярная модель).

Язык программирования смарт-контракта зависит от технологии. Если планируется использовать технологию распределенных реестров (блокчейн), есть смысл выбирать Solidity (используется в Ethereum), Go (используется в Hyperledger fabric), Java, Kotlin (Corda R3).

Характеристика существующих блокчейн-платформ:

Использование

Эксперты утверждают: можно автоматизировать что угодно, но это будет дорого и бессмысленно. Смарт-контракты разумно использовать для типовых, повторяющихся сделок (поставка, аренда, обеспечение тендеров, аккредитивы, гарантии, лицензионные платежи), исполнение которых легко отследить. Если информация для совершения таких сделок уже оцифрована или сделка основана на открытых данных (например, ЕГРЮЛ и ЕГРП), составить и исполнить смарт-контракт еще проще.

Большой потенциал у умных контрактов, взаимодействующих с интернетом вещей. Близкий по смыслу пример – каршеринговые компании: машину открывает приложение после совершения оплаты, а отслеживает GPS-датчик. Похожим образом может работать арендный смарт-контракт: ежемесячный платёж будет поступать на счет арендодателя в течение всего действия договора, но если деньги вовремя не внести, автоматический дистанционный замок заблокирует арендатору доступ в арендуемое помещение. Использование умных контрактов для проведения голосования исключит любые фальсификации и обеспечит максимальную прозрачность процесса, а при кредитовании – автоматически заблокирует счет должника в случае просрочки платежа и не позволит ему залезть в долги. При составлении завещания посредством смарт-контракта не понадобится нотариус.

Читать еще:  Как оформить переход права собственности на недвижимость

В декабре 2016 года Альфа-банк совместно с S7 Airlines первыми в России провели расчёты с контрагентом с использованием смарт-контрактов. Авиакомпания внесла в обслуживающий ее банк согласованную сумму, в момент подачи заявки на аккредитив деньги списались со счета, а после поставки услуг и предоставления документов об этом поступили на счет исполнителя. Особенностью сделки является использование сразу двух смарт-контрактов в системе Ethereum: один нужен для открытия аккредитива, второй – для закрытия. Это снизило вероятность возникновения ошибок в коде, защитило интересы участников сделки и увеличило ее прозрачность.

Затем S7 Airlines разработала блокчейн-платформу для автоматизации торговых операций и запустила на ней сервис для расчетов с агентами, которые продают авиабилеты. А в августе 2018 года Альфа-банк совместно с S7 Airlines заключили смарт-контракт с оператором авиатопливного рынка «Газпромнефть‐Аэро». Этот контракт содержал информацию об объеме и стоимости топлива для самолетов авиакомпании. После того как командир воздушного судна запрашивал у оператора точный объем топлива, необходимый для выполнения рейса, онлайн-заявка для резервирования соответствующей суммы направлялась в Альфа‐банк. Моментальное подтверждение из банка запускало старт заправки. По ее окончании средства списываются, а в коммерческие службы сторон поступала информация о закрытии сделки со всеми документами. Смарт-контракт был разработан на блокчейн‐платформе Hyperledger. Новая технология позволила повысить скорость расчетов и минимизировать финансовые риски, поскольку ей не нужна предоплата и банковская гарантия.

По-сути, на этом распространение смарт-контрактов в России заканчивается. Так, никто из опрошенных нами юристов-консалтеров еще не работал с умными договорами, хотя многие признают их важность. «Сама по себе технология весьма перспективна для рынка профессионального консалтинга, и в дальнейшем мы планируем развивать компетенции в этой области и предлагать нашим клиентам полный спектр услуг», – говорит старший юрист VEGAS LEX VEGAS LEX Федеральный рейтинг группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Экологическое право группа Антимонопольное право группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Налоговое консультирование группа Природные ресурсы/Энергетика группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Страховое право группа Банкротство группа ТМТ 2 место По выручке 2 место По выручке на юриста (Больше 30 Юристов) 6 место По количеству юристов Профайл компании × Кирилл Никитин. «Грамотно составленный и использованный смарт-контракт может многократно окупить затраты на свою реализацию», – уверен Солодовников. «Сейчас многие представители бизнеса грезят идеей и находятся в фантазиях относительно введения смарт-контракта, но пока это только разговоры. Необходимо заинтересованное участие нескольких сторон сделки, государства, банков и других», – заключает руководитель программы «LegalTech-директор» ИПК МГЮА им. О. Е. Кутафина Александр Трифонов. По его словам, в одном крупном банке тестировали внедрение смарт-контрактов в более чем 16 процессах, но ни в одном из них умные договоры не прижились, поскольку не были оправданы экономически. «Причина – необходимость дублировать документооборот на бумаге. Так или иначе, но одна из сторон сделки всегда хочет оставить за собой право вносить изменение в бизнес-процессы и уйти от санкций. Кроме того, внедрение заставляет (именно заставляет!) активно вовлекать в изменения сотрудников, а это ужасно сложно», – считает Трифонов.

Плюсы и минусы

У умных контрактов есть недостатки, которые и мешают их распространению в России:

  • отсутствие правового регулирования. На рассмотрении Госдумы находятся два соответствующих законопроекта (№ 424632-7 и № 419059-7), но пока они не приняты, на практике могут возникать правовые вопросы;
  • необходимость привлечения IT-специалиста для создания контракта и при возникновении споров по нему;
  • затраты на создание смарт-контракта;
  • уязвимость – устройство пользователя и запись с ключами можно потерять или взломать;
  • проблемы с налоговым и бухгалтерским учетом операций по смарт-контрактам. «Сомневаюсь, что ФНС устроит автоматический отчет из системы о проведенных операциях, а при дополнительном оформлении бумажных документов теряется идея и привлекательность смарт-контракта», – заявил советник коммерческой практики Bryan Cave Leighton Paisner (Russia) LLP Bryan Cave Leighton Paisner (Russia) LLP Федеральный рейтинг группа Антимонопольное право группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Интеллектуальная собственность группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Комплаенс группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Международный арбитраж группа Налоговое консультирование группа ТМТ группа Транспортное право группа Трудовое и миграционное право группа Фармацевтика и здравоохранение группа Цифровая экономика группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Международные судебные разбирательства группа Природные ресурсы/Энергетика группа Уголовное право группа Управление частным капиталом группа Финансовое/Банковское право группа Банкротство 3 место По выручке 3 место По количеству юристов 3 место По выручке на юриста (Больше 30 Юристов) Профайл компании × Владислав Вдовин;
  • отсутствие судебной практики. «Суть смарт-контракта в том, чтобы уйти от бумаги и судебных разбирательств. При работе с умными контрактами судебных споров быть не должно – ведь стороны заранее договариваются о санкциях за неисполнение обязательств», – уверен Трифонов.

Актуальные темы Обменялись сканами: как расценивать договоры, заключенные по интернету

Среди преимуществ смарт-контрактов выделяют:

  • защиту от несанкционированного внесения изменений;
  • прозрачность – можно отслеживать стадии исполнения смарт-контракта в режиме реального времени;
  • конфиденциальность – несмотря на то, что все контракты хранятся в распределительном реестре, стороны могут оставаться анонимными;
  • высокую скорость работы;
  • самоисполняемость. «По-хорошему, воля не должна влиять на исполнение обязательств, но фактически многие юрлица тянут с оплатой и таким образом кредитуются за счет контрагентов. Самоисполняемость смарт-контрактов снижает зависимость от воли сторон: оставляет участникам сделки меньше шансов не заплатить, скрыть важные факты, пропустить срок», – уверен Вашкевич.

Смарт-контракты в России: перспективы законодательного регулирования

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена вопросам правового закрепления смарт-контрактов в законодательстве Российской Федерации в рамках регулирования цифровых финансовых активов и правового признания технологии блокчейн. В статье оценивается понятие смарт-контракта, общие перспективы внедрения смарт-контрактов в договорную практику Российской Федерации. Рассматриваются процессуальные вопросы использования данных блокчейна и смарт-контрактов.

ABSTRACT

This article is devoted to the issues of legal consolidation of smart contracts in the legislation of the Russian Federation in the framework of the regulation of digital financial assets and the legal recognition of blockchain technology. The article evaluates the concept of a smart contract, general prospects for the introduction of smart contracts into the contractual practice of the Russian Federation. The procedural issues of using blockchain data and smart contracts are discussed.

Ключевые слова: технология блокчейн, смарт-контракты, цифровые финансовые активы.

Keywords: blockchain technology, smart contracts, digital financial assets.

Вопросы использования и признания на территории любого государства мира цифровых финансовых активов, криптовалюты, технологии блокчейн, тревожит сознание людей уже несколько лет. Россия не стала исключением из этого, особенно в свете того, что в декабре 2017 года Министерством финансов РФ был представлен проект Федерального закона «О цифровых финансовых активах» (далее – Проект о ЦФА) [4], а в марте 2018 года — проект Федерального закона № 424632-7 «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Проект изменений ГК РФ) [5]. Оба проекта ставят задачу ввести в систему правового регулирования инструменты цифровых активов и прав, но при этом имеют определенную разницу в подходах и понятийном аппарате. Одним из основных вопросов, для проблематики данной статьи, является вопрос правового регулирования смарт-контрактов и механизмов включения его в договорную практику России. Исходя из этого, остается вопрос – насколько предлагаемые проекты достаточны для современной ситуации на криптовалютном рынке и полноценно ли они закрывают пробелы правового регулирования при использовании технологии блокчейн и ее инструментов, в том числе смарт-контрактов.

Немаловажным аспектом является определение сути смарт-контрактов, как одного из инструментов, уже представленных на криптовалютном рынке. Сложившаяся на текущий момент времени ситуация предлагает определить смарт-контракт как электронный алгоритм (программный код) или условие, при выполнении которого стороны могут обмениваться имуществом и правами. Для использования смарт-контракта необходимо иметь децентрализованную сеть (где презюмируется равенство прав участников) и основной финансовый инструмент в виде криптовалюты. Текущая ситуация на криптовалютном рынке в качестве основной платформы для использования смарт-контрактов предлагает платформу Ethereum (хотя заключение смарт-контракта возможно на любой платформе, работающей по технологии блокчейн). Для полноценного функционирования смарт-контрактов необходима технология блокчейн, которая позволяет создать и сохранить на платформе математический алгоритм, с помощью которого имущество, вещи и права (иначе — активы) будут переведены в программу, который будет следить за исполнением сторонами условий контракта и одновременно не позволит изменить их.

Стоит отметить, что с позиции классического договорного права, можно точно определить, что смарт-контракт не является отдельным видом обязательства или договора, более приемлемо понимание смарт-контракта как формы договора или как способа обеспечения исполнения обязательства. По поводу проблем включения смарт-контрактов в договорные механизмы классического права были высказаны качественные предложения Юрасовым М.Ю. и Поздняковым Д.А. [7], которые предложили две модели интеграции, а именно – как дополнение к основному правовому договору (обособленная модель интеграции) и как сущность, которая сама по себе является правовым договором (гибридная модель интеграции). Авторы исследования обращают внимание на особенности типов условий в смарт-контрактах, и разделяют их на операциональные и неоперациональные, привязывая указанную классификацию к возможности формализации условий и как следствие к возможности размещения в виде программного кода.

Анализируя рассматриваемые проекты федеральных законов можно отметить то, что несмотря на отдельные несостыковки, оба проекта принципиально важны для правового регулирования криптовалютного рынка в России, они не регулируют одно и тоже по-разному, а наоборот – создают правовое пространство для признания цифровых активов и прав словно в двух проекциях – финансового рынка и гражданско-правового пространства.

Проект о ЦФА предлагает определение смарт-контракта как договора в электронной форме, исполнение прав и обязательств по которому осуществляется путем совершения в автоматическом порядке цифровых транзакций в распределенном реестре цифровых транзакций в строго определенной им последовательности и при наступлении определенных им обстоятельств. Проект изменений ГК РФ уточняет понятие формы сделки, приравнивая к простой письменной форме сделки выражение лицом своей воли с помощью электронных или иных аналогичных технических средств. Условием соблюдения письменной формы в таких случаях будут служить обстоятельства, при которых воля выражается с помощью технических средств: а) по условиям принятия волеизъявления совершения указанных действий достаточно для выражения воли; б) из сложившегося в соответствующей сфере деятельности обычая следует, что таких действий достаточно [6]. Все эти действия авторы проектов по существу относят к юридически значимым сообщениям (статья 1651 ГК РФ) [1]. Для целей исполнения сделок с цифровыми правами авторы проекта в статью 309 ГК РФ вводят единственное требующее закрепления в законе правило — факт совершенного компьютерной программой исполнения сделки не оспаривается (кроме случаев вмешательства в действие программы). После идентификации пользователей в системе дальнейшее их поведение подчиняется алгоритму компьютерной программы, организующей сеть, а лицо, «покупающее» тот или иной виртуальный объект (цифровое право), получит этот объект автоматически, при наступлении указанных в пользовательском соглашении обстоятельств. Проект о ЦФА устанавливает, что защита прав участников смарт-контракта осуществляется в порядке, аналогичном порядку осуществления защиты прав сторон договора, заключенного в электронной форме, хотя в классическом гражданском праве именно электронная форма договора не выделяется в качестве самостоятельной. Все эти условия дополняют друг друга, но, к сожалению, не дают осознания в полной мере смарт-контракта как программного кода, так как изменения необходимо проводить в законодательстве и по другим направлениям. Кроме того, оба проекта не рассматривают такой функционал смарт-контракта как обеспечительного обязательства и как способа исполнения обязательства.

Читать еще:  Гарантийное удержание в договоре подряда как способ обеспечения обязательств

Необходимость признания смарт-контракта и определения его правового статуса подтверждается тем, что от данного инструмента однозначно не будут отказываться участники сделок, так как уже имеющийся опыт использования смарт-контрактов показал значительное количество его преимуществ, среди них, например,

— минимизация посреднического участия в договорных отношениях (вплоть до исключения из договорной работы банков);

— упрощение текстов договорных отношений для четкого исполнения на платформе;

— возможности введения в смарт-контракт по конкретным видам гражданско-правовых отношений особых условий, необходимых для качественного исполнения обязательства (например, время поставки, сроки выполнения работ и т.д.);

— защита условий смарт-контракта благодаря технологии блокчейн, что позволяет избежать изменений условий одной из сторон;

— самостоятельный контроль платформы за исполнением смарт-контракта, то есть фактически математический алгоритм, заложенный в смарт-контракт позволяет с помощью технологии блокчейн самостоятельно следить за исполнением договорных обязательств, не учитывая субъективные факторы и условия.

К сожалению, даже смарт-контракты не лишены определенных недостатков, которые стоило бы предусмотреть в системе их правового регулирования, среди них, например, невозможность вложить в математический алгоритм сложные тексты договоров, имеющие большое количество допущений, особых условий и т.д. Кроме того, стоит понимать, что не все объекты договорной деятельности могут быть переведены в цифровые активы и прописаны в программе.

Рассуждая о смарт-контрактах с позиции правового статуса, как о письменной форме договора, стоит вспомнить о правовых предпосылках к появлению таких контрактов и данной теории в целом, а именно Конвенцию ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 1980) [2], где в статье 13 была закреплена возможность признавать письменной формой и обмен сообщениями по телеграфу и телетайпу, что в более поздний период было дополнено через призму статей Инкотермс 1990 года [3], где признавалась значимость средств компьютерной связи для договорных отношений, для обмена документами, а также указывалось, что обе стороны договора должны иметь одинаковую правовую позицию в отношении этого процесса, то есть фактически речь шла о взаимном признании электронной формы сделки.

В качестве пробелов правового регулирования смарт-контрактов, с позиции предлагаемых законопроектов, стоит также указать отсутствие дополнений и изменений в процессуальные кодексы, хотя вопросов процессуального характера, связанных со смарт-контрактами, практика выделяет большое количество. Современная практика и исследователи данной сферы выделяют следующие проблемы: возможность судебной защиты прав, возникших по смарт-контрактам; представление смарт-контракта в процесс в качестве доказательства; вопросы применимого права и проблемы подведомственности и подсудности споров по смарт-контрактам. Остановимся на некоторых из них. Например, использование смарт-контракта в качестве доказательства в суде неизменно сопровождается уточнениями: каким доказательством может быть признан смарт-контракт (с позиции классификации доказательств); что может подтвердить представленное доказательство и т.д. Смарт-контракт, по логике материального права, в первую очередь подтверждает права и обязанности сторон, которые занесены в блокчейн, но при этом смарт-контрактом может быть подтвержден и сам факт заключения договора. Анализируя смарт-контракты как вид доказательства, допустимо отнесение их к письменным доказательствам, как и другие электронные документы. Проблема заключается в том, что смарт-контракты не всегда являются в классическом виде электронными документами, достаточно часто это программный код или его элементы. Идентификация электронных данных может быть произведена любой электронной подписью, в данной ситуации запись в блокчейн в том числе может рассматриваться как электронная подпись.

Процессуальные проблемы, с которыми сталкиваются участники (стороны) смарт-контрактов, к сожалению, не ограничиваются исключительно проблемами их доказательственного значения. Не менее актуальны вопросы выбора применимого к сделке права и способа разрешения спора по существу (фактически речь может идти об арбитражной оговорке или соглашении), формулирования новых юрисдикционных условий решения этих вопросов как на уровне государства, и на уровне международного пространства. Как вероятностную модель для реализации в такой ситуации можно предложить следующее:

1. проблемы выбора применимого права никаким образом не повлияют на использование смарт-контракта, разве, что будет выбрано право государства, не признающего в качестве формы договора отображение в виде математического алгоритма или программного кода. При этом соглашение о выборе применимого права сторонами стоит сделать обязательной процедурой для формулирования решения по применимому праву, дабы не допустить ситуацию с автоматическим выбором применимого права, например, к домену, IP адресу и т.д. Как альтернативный вариант возможно закрепление за платформой, где был заключен и размещен смарт-контракт, выбора применимого права для всех контрактов, прошедших через эту платформу;

2. проблемы выбора способа разрешения споров между сторонами смарт-контракта – выбор традиционного или альтернативного способа разрешения споров. По аналогии с выбором применимого права, стороны могут сразу определиться со способом разрешения спора либо договариваться уже в ходе возникшего спора. Как вариант, допустимо создания альтернативного органа для рассмотрения споров, возникших в рамках смарт-контрактов как в привязке к конкретной платформе, так и для любых смарт-контрактов. При такой ситуации возможно создание такого органа в интернет пространстве, без привязки к государственным судебным системам разных стран.

Понятны сомнения государственных органов, когда речь идет о введении в нормативное пространство России понятий и инструментов криптовалютного рынка и правового закрепления технологии блокчейн, придания правового статуса смарт-контрактам. Неоднократно высказывались позиции, что подобные действия повлекут за собой утрату части государственных функций, перевод экономики в цифровое пространство и т.д., но криптовалютный рынок и его инструменты уже существуют, технология блокчейн уже используется государством в отдельных ситуациях, в том числе для реализации государственных функций. Поэтому процесс создания правового пространства для полноценного признания и внедрения жизненно необходим, особенно для формирования правовой защиты участникам сделок.

При всех существующих и закрепленных практикой плюсах и достоинствах смарт-контрактов, не стоит отбрасывать в сторону классическое договорное право, сформировавшее полноценную и качественную теорию сделок. Договорная работа, особенно в отношениях юридических лиц и индивидуальных предпринимателей может быть существенно усложнена особыми объективными и субъективными обстоятельствами и условиями, которые невозможно перевести в программный код и привязать к формальной логике, а значит классические договоры не теряют своей актуальности и в современной ситуации.

При всех достоинствах и недостатках разработанных проектов федеральных законов невозможно недооценить их значение, даже если в итоге они не будут приняты, так как сама разработка таких документов необходима для начала новой вехи в правовом регулировании цифровых финансовых активов и цифровых прав.

Электронная форма сделок и «смарт-контракты»: что это такое и как может повлиять на привычное правоприменение?

С 1 октября 2019 года вступил в силу закон, который внес ряд важных «цифровых» нововведений в Гражданский кодекс (Федеральный закон от 18 марта 2019 г. № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»; далее – Закон № 34-ФЗ).

В качестве основных новелл можно выделить:

  • введение нового объекта гражданских прав – цифровых прав;
  • изменение правил о соблюдении формы сделки. Теперь сделка считается соблюденной, если она совершена в том числе с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести содержание сделки на материальном носителе в неизменном виде. При этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее свою волю.

Давайте рассмотрим новые правила об электронной форме сделки подробнее.

Формы совершения сделок – «было»

Для начала предлагаю вспомнить основные условия совершения сделок, которые действовали до вступления в силу рассматриваемого Закона № 34-ФЗ. Как установлено ГК РФ, сделки могут совершаться в устной или письменной форме. Устные сделки совершаются в том случае, когда законом или соглашением сторон не установлена письменная форма (п. 1 ст. 159 ГК РФ). При этом раньше письменная форма имела две разновидности: простая письменная и нотариальная.

Цифровые права – обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. Осуществление, распоряжение, в том числе передача, залог, обременение цифрового права другими способами или ограничение распоряжения цифровым правом возможны только в информационной системе без обращения к третьему лицу (п. 1 ст. 141.1 ГК РФ).

Главным условием соблюдения письменной формы сделки является составление единого документа, который отражает содержание такой сделки. Подписывают его лица, совершающие сделку или должным образом уполномоченные на это (п. 1 ст. 160 ГК РФ). Кроме того, п. 2 ст. 160 ГК РФ позволял при совершении сделок использовать факсимильное воспроизведение подписи с помощью средств механического или иного копирования, электронно-цифровую подпись либо иной аналог собственноручной подписи.

Данное положение находило дальнейшее раскрытие в п. 2 ст. 434 ГК РФ (в старой редакции), согласно которому договор в письменной форме мог быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документацией посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. Электронным документом, передаваемым по каналам связи, признавалась информация, подготовленная, отправленная, полученная или хранимая с помощью электронных, магнитных, оптических либо аналогичных средств, включая обмен информацией в электронной форме и электронную почту.

Таким образом, согласно положениям ГК РФ, действовавшим до вступления в силу рассматриваемых нововведений, сделка в письменной форме могла быть заключена в виде:

  • единого документа, подписанного собственноручно обеими сторонами;
  • единого документа, подписанного с помощью факсимильного воспроизведения подписи с помощью средств механического или иного копирования;
  • единого документа, подписанного с помощью электронно-цифровой подписи (простой или усиленной);
  • единого документа, подписанного с помощью иного аналога собственноручной подписи (какого-либо персонального идентификатора, например, адреса электронной почты);
  • обмена документацией посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Формы совершения сделок – «стало»

Закон № 34-ФЗ устанавливает новый способ заключения письменной сделки – с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки. Причем допустимо использовать любой вариант, благодаря которому можно установить заключившее сделку лицо – в этом случае требование о наличии подписи считается выполненным (п. 1 ст. 160 ГК РФ в редакции Закона № 34-ФЗ).

Пункт 2 ст. 434 ГК РФ также претерпел изменения. Новая редакция данной нормы устанавливает, что договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа (в том числе электронного), подписанного сторонами, или обмена письмами, телеграммами, электронными документами либо иными данными.

Читать еще:  Кто может состоять в совете директоров ООО и какую ответственность несет совет

Основное различие рассматриваемых правил о совершении письменной сделки:

  • по старым правилам письменная сделка могла быть совершена либо путем составления единого документа, либо путем обмена документацией (в том числе и в электронной форме);
  • по новым правилам сделка может быть совершена, помимо вышеуказанных способов, еще и с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести ее содержание в неизменном виде, без указания на обязательное составление какого-либо документа.

По моему мнению, это кардинально меняет условия совершения сделки в практической сфере. Согласно пояснительной записке к законопроекту, данные нововведения вводятся для целей облегчения совершения сделок с цифровыми правами. Выражение лицом своей воли с помощью электронных или иных технических средств (например, при заполнении формы в интернете) приравнивается к простой письменной форме сделки. По замыслу законодателя, это должно стать основой для заключения так называемых «смарт-контрактов», а также упростить совершение односторонних сделок.

Письменная форма будет считаться соблюденной при выражении воли с помощью технических средств, если:

  1. Согласно условиям принятия волеизъявления достаточно совершения указанных действий (например, из условий вытекает, что нажатия клавиши «ОК» достаточно для полноценного волеизъявления);
  2. Из сложившегося в соответствующей сфере деятельности обычая следует, что таких действий достаточно.

Часть волеизъявлений сегодня совершаются путем отправки сигналов с помощью клавиш на смартфонах или компьютерах. Такие действия являются юридически значимыми сообщениями (ст. 165.1 ГК РФ), причем большинство из их представляют собой еще и односторонние сделки.

Включение уточнений в ст. 160 ГК РФ позволит дать толчок новым способам выражения воли субъектов гражданского права при выдаче доверенностей, выдаче согласия на совершение сделки, отказе от договора и т.п.

«Смарт-контракты«

А теперь рассмотрим нововведения относительно такой разновидности сделки, как «смарт-контракт».

Закон № 34-ФЗ ввел в ст. 309 ГК РФ пункт, согласно которому при наступлении определенных обстоятельств сделка может быть исполнена без направленного на исполнение обязательства отдельно выраженного дополнительного волеизъявления его сторон путем применения информационных технологий, определенных условиями сделки. Тем самым данная норма вводит новый способ обеспечения исполнения обязательств – применение информационных технологий.

Если говорить простым языком, то «смарт-контракт» представляет собой программу для ЭВМ, которая отслеживает и обеспечивает исполнение обязательств. Стороны прописывают в таком «контракте» условия сделки, сроки, ответственность за их невыполнение и подписывают ее цифровыми подписями.

Далее «смарт-контракт» (компьютерная программа):

  • самостоятельно устанавливает, все ли условия исполнены, какие нарушения допущены;
  • принимает соответствующие решения об исполнении и завершении сделки, выдаче денег либо иного имущества, наложении и списании неустоек, блокировке счета и т.д.

По замыслу законодателя, после идентификации пользователей в системе дальнейшее их поведение подчиняется алгоритму компьютерной программы, организующей сеть, а лицо, «покупающее» тот или иной виртуальный объект (цифровое право), получит этот объект автоматически при наступлении указанных в пользовательском соглашении обстоятельств. Тем самым воля, направленная на заключение договора, в такой сделке включает в себя и волю, направленную на исполнение возникшего обязательства.

На мой взгляд, данные нововведения должны повлечь революционные изменения в сфере заключения, исполнения и расторжения сделок, что затронет целый пласт отношений в гражданском правовом поле.

Применение электронных видов сделок, таких как «смарт-контракты», может найти широкое применение в таких сферах, как интернет-продажи, поставка товаров и сырья, перевозки и логистика, страхование, сфера исключительных прав и интеллектуальной собственности и др.

Сфера применения «смарт-контрактов» в настоящее время обширна и фактически не освоена ввиду отсутствия законодательного регулирования таких форм сделок. Но эта ситуация определенно изменится в связи с вступлением в силу Закона № 34-ФЗ.

Смарт-контракты: перспективы применения в договорной практике

В четверг Министерство финансов опубликовало проект федерального закона о цифровых финансовых активах, который должен дать законодательный старт развитию в России ресурсов на платформе блокчейн и ускорить процесс ее применения. Технология блокчейн открывает широкие возможности, выходящие далеко за рамки обменных и платежных операций в криптовалюте, одна из потенциально самых востребованных – это смарт-контракты, также упомянутые в проекте закона, подготовленного Минфином.

Отправной точкой для возникновения смарт-контрактов стало появление в 2008 г. пиринговой платежной системы Bitcoin, описанной Сатоши Накамото. Однако система Bitcoin позволяет совершать только платежные операции и не дает возможности создавать полноценные смарт-контракты, в отличие от платформы Ethereum , которая имеет более разнообразный функционал. Специальный язык программирования Solidity позволяет закреплять условия по модели «если. – то. », что делает такие контракты достаточно универсальными и удобными для регулирования широкого круга коммерческих отношений. Если рассмотреть алгоритм работы простой модели смарт-контракта, то это выглядит примерно так: инвестор присылает эфириум на контракт, контракт проверяет, что эфириум поступил в нужные сроки – период проведения ICO (не раньше и не позже), затем перечисляет его на счет владельца контракта и выпускает токены в пользу инвестора.

Пока сфера применения смарт-контрактов фактически ограничивается рамками ICO (первичное размещение токенов) – они позволяют инвесторам приобрести размещаемые токены с высокими гарантиями защиты сделки, которые обеспечиваются технологией децентрализованного реестра. Но в перспективе смарт-контракты могут быть востребованы далеко за пределами ICO: их широкое применение – вопрос ближайшего будущего. Их востребованности должно способствовать, в частности, предложение Минфина защищать права сторон смарт-контракта так же, как и сторон договоров, заключенных в электронной форме.

В частности, смарт-контракты могут быть востребованы для заключения сделок купли-продажи недвижимости или автомобилей. Представим, что продавец создает смарт-контракт на продажу недвижимости (квартиры), а покупатель переводит эфириум на такой смарт-контракт. Условиями контракта предусмотрено, что зачисление эфириума на счет продавца происходит после того, как право собственности на квартиру переходит к покупателю (т. е. вносится запись в государственный реестр недвижимости). Для этого потребуется, чтобы смарт-контракты могли иметь привязку к базам Росреестра и были синхронизированы с ними. Продавец с покупателем совместно регистрируют переход права собственности на квартиру в Росреестре, и смарт-контракт зачисляет эфириум на счет продавца – владельца контракта. В этом случае смарт-контракты позволят избавиться от посредников в виде банков, юристов, нотариусов и т. д., поскольку они самостоятельно проверяют условия сделки и подтверждают ее.

Важно, что все записи о совершенных транзакциях в рамках смарт-контракта хранятся в реестре блокчейна: их нельзя подделать или изменить. Защита обеспечивается методами криптографии, а принцип децентрализации обеспечивает хранение записей таким образом, что любое изменение видно всем участникам системы. Оплачивая покупку, покупатель страхует себя от мошеннической сделки, а продавец гарантированно получает оплату, если его право на продажу подтверждено.

Помимо сделок купли-продажи смарт-контракты могут применяться в страховании, налогообложении, на выборах. Так, например, страховые компании могут применять смарт-контракты при осуществлении страховых выплат, различные торговые или сервисные компании или даже ТСЖ – для удобного голосования на собраниях. Для государственных нужд смарт-контракты могут использоваться при оплате госпошлин, сборов, штрафов, проведении торгов и пр.

Применение смарт-контрактов в таких стандартизированных и однотипных сделках позволяет снизить расходы на услуги юридических, банковских и других организаций, которые обычно требуются при заключении классических договоров и осуществлении взаиморасчетов, а значит, серьезно сократить транзакционные издержки и затраты на администрирование. Исполнение смарт-контрактов осуществляется компьютерной программой – т. е. участие сторон и посредников в этом процессе не требуется. Правильно заданные параметры в программе нивелируют риск недобросовестного поведения сторон при исполнении (уклонения, просрочки, задержки платежей и т. п.). Помимо этого, смарт-контракты обладают высокой степенью достоверности, так как работают на децентрализованной платформе блокчейн, которая исключает несанкционированное вмешательство, например с целью фальсификации. К тому же четко определенные условия смарт-контрактов уже не могут толковаться двояко, потому что записаны на формальном языке программирования.

Однако, несмотря на значительные преимущества смарт-контрактов, есть ряд особенностей, которые пока препятствуют их широкому и быстрому распространению. Первая проблема: для прямых платежей по смарт-контрактам может использоваться только криптовалюта (обменная единица), существующая в рамках конкретной блокчейн-платформы (эфириум для Ethereum ). Безусловно, существуют площадки, позволяющие обменять эфириум или иную криптовалюту на фиатные деньги, однако это не очень удобно для бизнеса. К тому же криптовалюты пока что официально не признаны в России, операции с ними считаются высокорискованными. Подавляющее большинство компаний все еще предпочитает традиционные деньги, что само по себе препятствует распространению смарт-контрактов.

Вторая проблема: смарт-контракты не универсальны. Они пока не способны подробно и вариативно регулировать сложные договоренности, не могут учитывать комплексный характер человеческих отношений, различного рода декларации, хитрости, лазейки и нестандартные ходы, которые могут возникать на практике. Если, например, обычную куплю-продажу квартиры на вторичном рынке можно вписать в рамки смарт-контракта, то прописать отношения между застройщиком и дольщиками в рамках долевого участия в строительстве новостройки уже достаточно проблематично, и едва ли даже самый продвинутый смарт-контракт сможет уберечь покупателя квартиры от банкротства застройщика или несвоевременной сдачи объекта. Кроме того, надо учитывать, что смарт-контракты хорошо подходят для исполнения договоров, объект которых существует в электронном виде, имеет оцифрованный аналог или может быть определенным образом привязан к таковому. Однако договоры в отношении объектов, которые не может отслеживать программа, помещать в рамки смарт-контракта просто нет смысла.

Третья проблема, вытекающая из одного из преимуществ смарт-контрактов: внести изменения в заключенные контракты невозможно, записи о совершенных транзакциях сохраняются в блокчейне в первозданном виде. Это, конечно, гарантирует высокий уровень доверия пользователей к блокчейну, но на практике это означает, что любые допущенные при составлении смарт-контракта ошибки (как чисто технические, так и в части отражения договоренностей) приведут к тому, что он будет заведомо некорректно исполнен. Изменения будут возможны только в случае заключения нового смарт-контракта, который вернет стороны в первоначальное положение. Понятно, что для этого потребуется согласие обеих сторон. К сожалению, как показывает практика, такого рода неточности могут возникать довольно часто.

Наконец, создание и понимание смарт-контрактов требует специальных знаний, потому что они выглядят как ряд записей программного кода – это тоже на определенном этапе будет препятствовать широкому распространению договоров такого типа. В дальнейшем повсеместное применение смарт-контрактов на практике должно будет существенно сократить количество людей, необходимых для заключения и исполнения договоров, а от оставшихся специалистов потребует переквалификации и получения новых знаний и навыков. Хотя вряд ли это следует считать недостатком смарт-контрактов – скорее неизбежным следствием глобального технического прогресса, неотъемлемой частью которого они и являются.

Но эти недостатки во многом поправимы: прогресс явно не стоит на месте, в ближайшем будущем технология станет более совершенной. Устаревшие традиционные формы договоров станут прошлым веком, и им на замену придут безопасные, точные и максимально надежные цифровые аналоги, работающие в автоматизированном режиме. С одной стороны, передовые технологии существенно упрощают и оптимизируют многие процессы в жизни общества, с другой – они могут породить отмирание целого блока взаимоотношений между людьми: ведь для работы программы требуется децентрализованная среда, которая исключает человеческий фактор. Это означает, что привычные нам институты и ценности могут существенно измениться или вовсе утратить свое значение. Пойдет ли это на пользу или во вред обществу, покажет время.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector